ТЕКСТЫ МУЗЫКИ И КОНТЕКСТЫ БЫТИЯ Размышления о книге Е.Н. Шапинской «Музыка на все времена: классическое наследие и современная культура»

Дзякович Елена Владимировна

Доктор культурологии, доцент,

Профессор кафедры теории культуры, этики и эстетики МГИК

 

ТЕКСТЫ МУЗЫКИ И КОНТЕКСТЫ БЫТИЯ

Размышления о книге Е.Н. Шапинской

«Музыка на все времена:

классическое наследие и современная культура»

 

Дом высился, как каланча.
По тесной лестнице угольной
Несли рояль два силача,
Как колокол на колокольню.

Они тащили вверх рояль
Над ширью городского моря,
Как с заповедями скрижаль
На каменное плоскогорье.

И вот в гостиной инструмент,
И город в свисте, шуме, гаме,
Как под водой на дне легенд,
Bнизу остался под ногами.

Жилец шестого этажа
На землю посмотрел с балкона,
Как бы ее в руках держа
И ею властвуя законно.

Вернувшись внутрь, он заиграл
Не чью-нибудь чужую пьесу,
Но собственную мысль, хорал,
Гуденье мессы, шелест леса.

Раскат импровизаций нес
Ночь, пламя, гром пожарных бочек,
Бульвар под ливнем, стук колес,
Жизнь улиц, участь одиночек.

Так ночью, при свечах, взамен
Былой наивности нехитрой,
Свой сон записывал Шопен
На черной выпилке пюпитра.

Или, опередивши мир
На поколения четыре,
По крышам городских квартир
Грозой гремел полет валькирий.

Или консерваторский зал
При адском грохоте и треске
До слез Чайковский потрясал
Судьбой Паоло и Франчески.

Б. Пастернак

Эпиграфы к научным статьям, как правило, бывают предельно краткими или вообще отсутствуют. В сегодняшнем же случае без эпиграфа не обойтись. Именно эти строки известного стихотворения Б.Л. Пастернака удивительно точно передают атмосферу – да, именно атмосферу – новой книги Е.Н. Шапинской. Работы этого автора всегда вызывают интерес исследователей-гуманитариев – в них поднимаются вопросы, удивительным образом сочетающие в себе вечные общефилософские смыслы и острые до сиюсекндности вызовы быстро летящего времени. «Музыка на все времена: классическое наследие и современная культура» — еще одно тому подтверждение.

Новая монография Е.Н. Шапинской представляет собой полифоничный текст с множеством параллельных, пересекающихся, ассоциативно созвучных линий и поворотов мысли. Как справедливо отмечает в Предисловии Т.С. Злотникова,  «Проблематика авторского текста и контекста, причем не любого, а явленного в процессе интерпретации, прежде всего, художественно осуществленной при «переводе» произведения искусства из одной эпохи в другую, из одного вида искусства в другой, из одной эстетической системы в другую, — … широко и разнообразно представлена в различных эпизодах книги»[1].

Книга состоит из четырнадцати глав, которые – если просто просмотреть оглавление – могут показаться несколькими статьями или эссе о музыке и музыкальной культуре, о сегодняшнем времени и культурно-исторических событиях. Но чем больше погружаешься в этот увлекательный мир, тем больше видишь связей и параллелей, сюжетных поворотов и тончайших ризомных моментов.

Первая глава монографии – «Музыкальный текст в пространстве репрезентации: философская рефлексия и эмпатический сенсуализм» — является в значительной мере программной по отношению к большинству идей, которые будут затем разворачиваться в книге. Пожалуй, каждое слово, вынесенное в название, можно считать ключевым и определяющим. Безусловно точным можно считать данное в самом начале работы определение текста как пространства «репрезентации, в котором соседствуют самые разные образы».[2] При этом основным источником, на примере котором будет рассматриваться текст как феномен культуры, выбран текст оперы, в котором совмещаются вербальные, визуальные и музыкальные элементы и в котором «все перечисленные элементы находятся в тесной связи друг с другом, причем преобладание того или иного может полностью изменить общий смысл текста и его позицию в культурном пространстве».[3]

Казалось бы, в современном постнеклассическом и пост-постмодернистском культурном пространстве с его динамичным темпо-ритмом и порой упрощено-унифицированными коммуникационными моделями опера не является трендовым жанром или направлением искусства. Но на протяжении всей монографии автор убедительно опровергает этот стереотип. Причем, опровергает не путем полемики или доказательств, а путем дикурсивного развертывания повествования, точных нарративных наблюдений, диалогичности (как в метафорическом понимании, ведя внутренний диалог с читателем, так и в прямом смысле слова – приводя примеры из авторских бесед, записи интервью).

Вторая глава погружает нас в волшебный мир «Моцартианы»: «Моцартиана»: осмысление экзистенциальных проблем в операх Моцарта». И здесь – через призму классических сюжетов – мы находим культурофилософский анализ острейших и злободневнейших проблем повседневности, тех проблем, которые во все времена волновали интеллигенцию, а в периоды кризисов, катаклизмов и парадигмальных сломов выходили на первый план. Глава начинается с осмысления проблем власти и властных отношений в различных культурных текстах и контекстах. Опираясь на фукианскую идею о том, что власть является частью духовных структур общественного целого, детерминирована исторически и связана с различными телесными практиками эпохи, Е.Н. Шапинская отмечает, что «бинаризм господства/подчинения начинает рассеиваться, смягчаться в переходные эпохи, когда смена социального порядка ведет к реверсии оппозиции, и бывшие субалтерны становятся в положение «хозяев жизни». В переходные периоды, когда власть еще не вполне легитимизирована, происходит «размывание» оппозиции, основанное на предчувствии изменения в социальном статусе…»[4] Подтверждение этому тезису мы находим в реалиях сегодняшнего времени, которые особенно ярко отражаются в СМИ, социальных сетях, переходят на уровень бытовых диалогов.

Если концепт власти и идеи господства/подчинения рассматриваются на примере оперы «Свадьба Фигаро», то при анализе проблем личной свободы на первый план выходит великий и неоднозначный герой Моцарта – Дон Жуан. На примере этого ярчайшего персонажа в монографии анализируется проблема личностной свободы, сам Дон Жуан, представленный в величайшем множестве текстов культуры, трактуется как особый тип культурного героя. «Как бы мы ни относились к посткультуре и к постмодернистским влияниям на культуру в целом, можно сказать, что наше время, начало ХХI века, является эпохой переходной, лиминальной, в которой соседствуют самые разные явления, тексты, дискурсы»[5], — отмечает Е.Н. Шапинская. И как следствие – знаменитый Дон Жуан уже предстает трикстером – в юнговском, архетипическом понимании этого феномена[6].

И, пожалуй, главный из экзистенциальных вопросов – вопрос о выборе жизненного пути, о постижении смысла жизни – рассматривается в монографии через сказочный, даже в какой-то мере эзотерический мир «Волшебной флейты». Анализируя текст последней оперы Моцарта, которую зачастую трактуют как «масонскую», Е.Н. Шапинская парадоксально подводит читателя к снятию стереотипа о противопоставленности «высокого» и «повседневного»: «бинарная оппозиция трансцедентности/обыденности оборачивается другой стороной – противопоставлением пассивности и активности, что делает соотношение жизненного пути Тамино и Папагено не столь простым, как это может показаться на первый взгляд».[7] И отсюда уже один шаг до пред-постмодернисткого романа И.А. Гончарова «Обломов», где так и остается открытым вопрос о смысле жизненного пути Ильи Ильича Обломова и Андрея Ивановича Штольца. Посткультура и пост-постмоденизм же вообще же обходят эту оппозицию релятивистским отсутствием ответа, одно из главных «зеркал» начала ХХI века – социальные сети – представляют великое множество пабликов, поддерживающих как ту, так и другую жизненные философии.

В главе, основанной на творчестве Ф.Шуберта, автор выходит на следующий круг экзистенциальных вопросов. Понимая романтическую любовь и страдание как естественную потребность человеческого бытия, Е.Н. Шапинская вновь выводит читателя на проблему Другого в культуре.[8] Удивительно точным представляется понимание любви как невозможности обладания Другим.[9] В любви Другой перестает восприниматься как Другой, при этом оставаясь Другим по сути. «Сделав Другого столь неотторжимой частью самого себя, герой обрекает себя на страдания и смерть, не оставив жизненного пространства, не связанного с его любовными переживаниями, пространства Свободы и Желания, не детерминированного объектом любовной страсти»[10] — замечает Е.Н. Шапинская. Стремлением к невозможному определяется априорная трагичность любой, даже самой счастливой и благополучной любви.

И тогда «Загадка «Винтеррайзе» смыкается с хайдеггеровским «голосом дороги»,[11] тем голосом, который пробуждает предельную ясность. Именно предельная ясность как некий недостижимый идеал, заставляет наших современников вновь и вновь возвращаться к «Зимнему пути».[12]

Этот путь дает возможность если не для возврата, то, по крайней мере, для попытки приблизиться у «утерянному» феномену – умению сосредоточиться.[13] Современное состояние пост-культуры приводит к тотальной утрате этого умения, оно оказывается словно бы на обочине технического прогресса с его «попутной» цивилизацией, когда просмотр телепередач зачастую происходит в «фоновом режиме», а разговор по телефону, к примеру, сопровождается параллельным выполнением какой-либо работы. При этом у любого человека остается потребность в своем внутреннем пространстве, в возможности ухода (порой не столько физического, сколько эмоционально-интеллектуального) в это пространство.

Органичным и логически обоснованным продолжением (в определенной мере – следующим шагом) реализации такой потребности выступает та или иная форма безумства/«безумства». Удивительно актуальным для понимания современного состояния культуры можно считать раздел «Безумие как бегство от жестокости жизни: репрезентация в художественном творчестве и теоретической рефлексии», входящий в главу, посвященную проблеме кризиса идентичности в искусстве модернизма, который рассматривается на примере опер П.И. Чайковского («Пиковая дама») и А. Берга («Воццек»).[14]

При этом безумие понимается и как психическое нездоровье, и как социокультурный феномен, и как явление Другого, и как способ выйти за регламентированные правилами и нормами поведения границы через «юродство», «дурачество», и как форма преодоления страдания, неизбежного при столкновении с мировой дисгармонией. Говоря о работе, где слово «музыка» вынесено в заглавие, слово «дисгармония» можно считать ключевым – антиподом той гармонии, которую может породить только музыка: «С необычайной силой воплощена в музыке атмосфера психологической напряженности, трагических предчувствий, отчужденности»[15]. И хотя приведенная цитата относится к характеристике музыкального мира оперы А. Берга «Воццек» — она применима к пониманию роли музыки в постижении сути творческого начала в человеке, его внутреннего конфликта с внешним миром, преодолеваемым через различные экспрессивные формы искусства или интеллектуальной деятельности.

 

Говоря о мире музыки и современных культурных контекстах, невозможно обойти стороной проблему, которую можно условно обозначить как «Искусство и цифровые технологии». Проблема эта постоянно возникает как перед современными теоретиками искусства, так и перед исследователями культурного и социоментального континуума конца ХХ – начала ХХI  веков. В некоторых случаях эта проблема воспринимается как дилемма или жесткая альтернатива, в ряде других случаев она рассматривается как актуальная форма взаимопроникновения пространства культуры в пространство современных технических реалий, но во всех случаях она не остается без пристального и заинтересованного внимания. Этой проблеме посвящена глава «Произведение искусства в эпоху его цифровой воспроизводимости»[16]. Размышляя о музыкальном искусстве и массовой культуре современности, автор анализирует плюсы и минусы расширения технических возможностей распространения искусства в «цифровую» эпоху.

Анализируя ставший уже привычным спор между сторонниками «живого звука» и приверженцами новейших технологий, Е.Н. Шапинская замечает, что, «С одной стороны, доступность произведений классического искусства в лучших исполнениях, возможности филармоний и концертных залов иметь свои виртуальные пространства и знакомить слушателей во всех уголках нашей (и не только) страны создают тот контекст, где доминируют эстетические представления, связанные с высшими достижениями культуры. С другой – этот контекст очень фрагментарен и капризен, что далеко не способствует формированию системы эстетических ценностей»[17]. Таким образом, процессы, происходящие в сфере воспроизведения шедевров классического искусства современными техническими средствами, имеют амбивалентный характер и не могут быть однозначно атрибутированы в рамках бинарной оценочной оппозиции «Хорошо/Плохо».

Такая авторская позиция является по своей сути диалогичной – в классическом понимании отечественной гуманитарной мысли[18]. И как буквальное подтверждение этому – авторские диалоги, интервью, записи, сделанные в результате посещения концертов или спектаклей. В монографию включены мнения о музыке и музыкальных контекстах как тех, кто имеет самое непосредственное отношение к их воплощению (Б. Стаценко, В. Пьявко, В. Коваль, Е. Князев), так и тех, кто профессионально работает над осмыслением произведений великого искусства, обучает  мастерству молодежь (Е. Басин, А. Кузин). В каждом из них присутствует «момент эмпатической включенности»,[19] абсолютно актуальный именно в современную эпоху.

Естественно, рамки журнальной статьи не позволяют остановиться подробнее на всех аспектах, гранях и сюжетных поворотов монографии Е.Н. Шапинской. Книга полифонична – и каждый интерпретатор найдет в ней множество своих смыслов. Ведь это книга о любви, о жизни, о смысле мироздания, о текстах и контекстах, а гармонии и диссонансе, о вечных экзистенциальных вопросах – обо все том, что во все времена волновало человека думающего и чувствующего.

 

 

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Бахтин, М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин. − М.: Советская Россия, 1979. − 320 с.
2. Дридзе, Т.М. Две новые парадигмы для социального познания и социальной практики / Т.М. Дридзе // Социальная коммуникация и управление в экоантопоцентрической и семиосоциопсихологической парадигмах. − М.: ИС РАН, 2000. − Кн. 1. − 158 с.
3. Злотникова Т.С. Любовь-мелодия и мелодия научного звучания/ Шапинская Е.Н. Музыка на все времена: классическое наследие и современная культура: монография/ Е.Н. Шапинская. – Ярославль: РИО ЯГПУ, 2014
4. Шапинская Е.Н. Музыка на все времена: классическое наследие и современная культура: монография/ Е.Н. Шапинская. – Ярославль: РИО ЯГПУ, 2014. – 426с.
5. Шапинская Е.Н. Образ Другого в текстах культуры: монография/ Е.Н. Шапинская. – М.: УРСС, 2012. – 216 с.
6. Шапинская Е.Н. Культурологический дискурс после постмодернизма/ Е.Н. Шапинская// Обсерватория культуры. – 2010. — № 6.
7. Хайдеггер Мартин. Разговор на проселочной дороге. – М.,: Высшая школа, 1991.
8. Юнг, К.Г. Об архетипах коллективного бессознательного / К.Г. Юнг // Архетип и символ. − М.: Ренессанс. 1991.

 

 

[1] Злотникова Т.С. Любовь-мелодия и мелодия научного звучания/ Шапинская Е.Н. Музыка на все времена: классическое наследие и современная культура: монография/ Е.Н. Шапинская. – Ярославль: РИО ЯГПУ, 2014. – С. 6.

[2] Шапинская Е.Н. Музыка на все времена: классическое наследие и современная культура: монография/ Е.Н. Шапинская. – Ярославль: РИО ЯГПУ, 2014. – 426с. – С.27.

[3] Там же. — С. 27.

[4] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С.37 – 38.

[5] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 66.

[6] Юнг, К.Г. Об архетипах коллективного бессознательного / К.Г. Юнг // Архетип и символ. − М.: Ренессанс. 1991.

[7] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С.82.

[8] Шапинская Е.Н. Образ Другого в текстах культуры: монография/ Е.Н. Шапинская. – М.: УРСС, 2012. – 216 с.; Шапинская Е.Н. Культурологический дискурс после постмодернизма/ Е.Н. Шапинская// Обсерватория культуры. – 2010. — № 6.

[9] Шапинская Е.Н.. Музыка на все времена: классическое наследие и современная культура: монография/ Е.Н. Шапинская. – Ярославль: РИО ЯГПУ, 2014. – 426с. – С. 100 – 101.

[10] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 100 – 101

[11] См.: Хайдеггер Мартин. Разговор на проселочной дороге. – М.,: Высшая школа, 1991.

[12] http://img-fotki.yandex.ru/get/6415/78082870.16e/0_96c5e_5f64b5dc_XXL

[13] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 103

[14] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 144 – 149.

[15] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 149.

 

[16] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 208 – 223.

[17] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 221.

[18] См., в частности: Бахтин, М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин. − М.: Советская Россия, 1979. − 320 с.; Дридзе, Т.М. Две новые парадигмы для социального познания и социальной практики / Т.М. Дридзе // Социальная коммуникация и управление в экоантопоцентрической и семиосоциопсихологической парадигмах. − М.: ИС РАН, 2000. − Кн. 1. − 158 с.

[19] Шапинская Е.Н. Указ. соч. — С. 398.